Неточные совпадения
Лизавета Григорьевна ушла в свою комнату и призвала Настю. Обе долго рассуждали о завтрашнем посещении. Что подумает Алексей, если узнает в благовоспитанной барышне свою Акулину? Какое мнение будет он иметь о ее поведении и правилах, о ее благоразумии? С другой стороны, Лизе очень хотелось видеть, какое
впечатление произвело бы на него свидание столь
неожиданное… Вдруг мелькнула мысль. Она тотчас передала ее Насте; обе обрадовались ей как находке и положили исполнить ее непременно.
Недели две он жил под
впечатлением этого
неожиданного открытия. Казалось, что Марина относится к нему суше, сдержаннее, но как будто еще заботливей, чем раньше. Не назойливо, мимоходом, она справлялась, доволен ли он работой Миши, подарила ему отличный книжный шкаф, снова спросила: не мешает ли ему Безбедов?
Дверь в столовую была приоткрыта, там, за столом, сидели трое мужчин и Елена. В жизни Клима Ивановича Самгина
неожиданные встречи были часты и уже не удивляли его, но каждая из них вызывала все более тягостное
впечатление ограниченности жизни, ее узости и бедности.
Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною. Она не заметила и
впечатления, ею произведенного на m-r Дефоржа, ни его смущения, ни его трепета, ни изменившегося голоса. Несколько дней сряду потом она встречала его довольно часто, не удостоивая большей внимательности.
Неожиданным образом получила она о нем совершенно новое понятие.
— Знаешь, Алешка, — пытливо глядел он ему в глаза, весь под
впечатлением внезапной новой мысли, вдруг его осиявшей, и хоть сам и смеялся наружно, но, видимо, боясь выговорить вслух эту новую внезапную мысль свою, до того он все еще не мог поверить чудному для него и никак
неожиданному настроению, в котором видел теперь Алешу, — Алешка, знаешь, куда мы всего лучше бы теперь пошли? — выговорил он наконец робко и искательно.
Но о сем скажем в следующей книге, а теперь лишь прибавим вперед, что не прошел еще и день, как совершилось нечто до того для всех
неожиданное, а по
впечатлению, произведенному в среде монастыря и в городе, до того как бы странное, тревожное и сбивчивое, что и до сих пор, после стольких лет, сохраняется в городе нашем самое живое воспоминание о том столь для многих тревожном дне…
Эта
неожиданная встреча не произвела
впечатления на Привалова; он даже не спросил Данилушку, давно ли он приехал с приисков и зачем.
Чтение наконец началось. В начале, минут с пять, автор
неожиданной статьи всё еще задыхался и читал бессвязно и неровно; но потом голос его отвердел и стал вполне выражать смысл прочитанного. Иногда только довольно сильный кашель прерывал его; с половины статьи он сильно охрип; чрезвычайное одушевление, овладевавшее им все более и более по мере чтения, под конец достигло высшей степени, как и болезненное
впечатление на слушателей. Вот вся эта «статья...
Думаю, что по силе
впечатления теперь этому могло бы равняться разве крепкое и
неожиданное укушение ядовитой змеи, притаившейся, например, в букете цветов.
Каждый урок словесности являлся светлым промежутком на тусклом фоне обязательной гимназической рутины, часом отдыха, наслаждения,
неожиданных и ярких
впечатлений.
И вдруг —
неожиданное и резкое
впечатление не то холода, не то ожога…
Благодетельная судьба скоро послала мне
неожиданное новое наслаждение, которое произвело на меня сильнейшее
впечатление и много расширило тогдашний круг моих понятий.
Однако — странное дело! Проходило время, вновь и вновь перечитывал я произведения Толстого, вновь и вновь припоминался он мне таким, каким я его видел, — и совсем по-иному, не по-прежнему, начинал я воспринимать его творчество; какое-нибудь мелкое, как будто совсем незначащее личное
впечатление вдруг ярким и
неожиданным светом освещало целую сторону его творчества.
На Калисфению разрыв с князем Святозаровым, так неожиданно начатый им самим, произвел
неожиданное для нее самой
впечатление. Ей вдруг страшно захотелось, чтобы князь Святозаров был снова у ее ног.
Время было уже позднее: двенадцатый час ночи. Обычные посетители коммунных вечеров, кажись, все налицо. Кому бы быть в такую позднюю пору? Этот
неожиданный и притом такой смелый, сильный звонок почти на всех присутствующих произвел довольно странное
впечатление: иных покоробило, иным как-то жутко стало, а у кой-кого и легкий морозец по спине побежал. Все как-то невольно переглянулись, но решительно ни единая душа не тронулась с места, чтобы идти в прихожую и отворить там двери.
В тоне Василия Свитки было столько чего-то авторитетного, столько спокойствия и благоразумного сознания своего права и силы и решительности, что Хвалынцев, успевший уже до известной степени нравственно ослабеть под ударами стольких
впечатлений, почти беспрекословно подчинился воле этого нового и
неожиданного ментора.
Отказать владыке в приеме — неловко, коли уж он раз приехал; заставить его дожидаться — еще неловче; а доброе
впечатление завтрака во всяком случае уже испорчено этим
неожиданным и притом, втайне, весьма неприятным гостем.
Но это было лишь первое
впечатление. Восторженная радость ее мужа, которого с сыном окончательно примирило его патриотическое решение, передалось и ей — в ней проснулась русская женщина, и она, даже с
неожиданной для Герасима Сергеевича твердостью, дала свое согласие, хотя чутким женским сердцем проникла в тайные думы сына, и раз, оставшись с ним наедине, серьезно сказала ему...
Ашанин был очень доволен своей
неожиданной командировкой. Он вволю отсыпался теперь, не зная ни ночных вахт, ни авралов, ни учений, перезнакомился со многими пассажирами и двумя пассажирками и весь отдавался новым
впечатлениям среди новой обстановки и новых людей. Для него приятно быстро и незаметно прошли эти несколько дней перехода из Сингапура в Сайгон — главный город только что завоеванной французами и еще находившейся в восстании Кохинхины, составлявшей часть Анамского королевства.
Произошло нечто совсем
неожиданное для согласников. К Похвисневой привязалась императрица, перед которой, как и перед всеми, Зинаида Владимировна продолжала играть «праведницу». Доверчивая Мария Федоровна поверила ее напускной «чистоте и незлобивости» и называла ее не иначе, как «notre sainte». Ее красота не производила
впечатления на Павла Петровича, на что расчитывали подставившие ее кандидаткой в фаворитки.
Такая
неожиданная встреча с государем, в сравнительно позднее для последнего время дня, сразу изменившая его судьбу, произвела на него ошеломляющее
впечатление.
Острое
впечатление от
неожиданного визита Лопухина миновало, но хорошее расположение духа лишь изредка за эти дни посетило Александра Васильевича. Скука и тоска одолевала его все больше и больше, тем более что он не имел самого необходимого условия для довольства настоящим — личной свободы.
В доме генерал-аншефа князя Ивана Андреевича Прозоровского весть о
неожиданной внезапной кончине князя Владимира Яковлевича Баратова произвела
впечатление громового удара. Привезенную княжну прямо из кареты отвели в ее комнату, а сопровождавшая ее Эрнестина Ивановна Лагранж тотчас же приказала доложить о себе старому князю.
Впечатление получилось столь
неожиданное, что в первую минуту никто не мог произнести ни слова.
В этот день в первый раз Тит ораторствовал на сходке. Ночью он пришел позже меня, лицо его было тёмно-красное, и он производил
впечатление выпившего, хотя никогда не пил ни капли водки. Подойдя к моей кровати, он постоял надо мной, как будто желая рассказать о чем-то, но потом быстро отвернулся и лег на свою постель. Ночью он спал беспокойно и как-то жалобно стонал… А на следующий день в академии много говорили о
неожиданном ораторском выступлении Тита и много смеялись над его цитатами из Зайцева…
Вот уж почти целый месяц прошел, как я не притрагивался к этим заметкам моим, начатым под влиянием
впечатлений, хотя и беспорядочных, но сильных. Катастрофа, приближение которой я тогда предчувствовал, наступила действительно, но во сто раз круче и
неожиданнее, чем я думал. Все это было нечто странное, безобразное и даже трагическое, по крайней мере со мной.
Князь Василий не преминул, конечно, исполнить царскую волю и объехал всех приближенных к царю опричников с просьбой — не обидеть его отсутствием на обручение его единственной дочери. С искренним, неподдельным радушием позвал он и Григория Лукьяновича; под
впечатлением почти
неожиданной радости, он даже забыл свою к нему неприязнь.
Князь Василий понял, что красота его дочери произвела на его гостя должное
впечатление. Он видел также, что княжна не осталась равнодушною при этом
неожиданном знакомстве, и чутким отцовским сердцем угадал, что в сердце его ненаглядной дочурки закралась первая любовь.
Сидевший у окна был Григорий Семенов, возвращение которого в княжеский дом, при
неожиданной обстановке и в положении «излюбленного царского слуги», как называли себя все опричники от низших до высших, произвело сильное
впечатление на княжеских холопьев и усугубило интерес устроенного, по приказанию князя, угощения гостей.
С некоторым весьма странным
впечатлением, все более и более усиливавшимся, прислушивался и приглядывался он к Павлу Павловичу, и вдруг, когда тот приостановился, — самые пестрые и
неожиданные мысли неожиданно хлынули в его голову.
Таково было
впечатление, произведенное на многих совершенно
неожиданным оборотом отношений нашего Ромео к Джульетте. От многих мы слышали, что повесть вся испорчена этою возмутительною сценой, что характер главного лица не выдержан, что если этот человек таков, каким представляется в первой половине повести, то не мог поступить он с такою пошлой грубостью, а если мог так поступить, то он с самого начала должен был представиться нам совершенно дрянным человеком.
Впечатление получилось
неожиданное. Смех оборвался разом, шум прекратился.
Многим становилось жалко медведя, и травля его, очевидно, не обещала им большого удовольствия. Но описанные мимолетные
впечатления внезапно были прерваны новым событием, которое было еще
неожиданнее и заключало в себе новую трогательность.
Впечатление получилось
неожиданное, но картина не удалась. Митька совсем некстати оживил ее. Но от этого неудачного зрелища дети развеселились, казалось, еще больше.
Я, полагаясь более на слова других, чем на свое
впечатление, радовался от всего сердца такому
неожиданному и скорому обороту дела — но поспешил домой: в первый раз случилось, что брат должен был обедать один и даже не знал, где я.